Итак, всё началось, совсем не неожиданно, а очень даже ожидаемо и предсказуемо. 3-его (день родов, назначенный врачом) в пятницу я проснулась от, что называется схватки, болезненность которой убедила меня записать время происходящего и ждать следующего повторения. Через пол часа я сделала запись 12:30 и довольная сообщила мужу: "Я думаю, началось". Он быстренько выставил запакованные месяц назад сумки в коридор, а я, борясь с нарастающим ажиотажем, позвонила доктору и сообщила ему наши новости, на что он просто послал нас гулять в парк. Что мы и сделали. И...всё прекратилось. Весь день я пыталась найти себе применение: приготовила обед, вымыла полы, поднялась с первого на шестой этаж 3 раза, приготовила ужин, приняла расслабляющую ванну, сделала маникюр/педикюр и ....ничего. Даже не знаю, кто был больше разочарован отсутствием продолжения родовой деятельности: я или мой муж. Обессиленные ожиданием, мы решили, что самым разумным действием будет пойти спать и набираться сил к завтрашнему дню. Мало мы знали о том, что силы понадобяться гораздо раньше. В 2 часа ночи я проснулась от боли, которую не удалось унять ни дыханием, ни хотьбой, ни массажем. Через 20мин повторная схватка с нарастающей силой, и я уселась на фитбол. Через 20мин опять...я решила будить Гуннара, первые сонные слова которого были: "Ну что, едем?" Я хотела убедиться, что интервал между схватками 5мин, т.е. уже закончилась латентная фаза родов, и началась активная. И мы стали засекать время вместе...я прыгая на фитболе, и муж прыгая вокруг меня. 18мин..., 15мин..., 12мин..., 10мин..., 7мин..., 5мин..., 5мин, 5мин, 5мин.... Ну всё, ура, пора ехать в больницу!
Гуннар радостный побежал грузить сумки в машину и подогнать её самую ко входу. Когда всё было готово, я спустилась вниз, устроилась поудобнее (насколько это возможно) и мы...никуда не поехали, т.к. машина попросту не завелась. Я стала нервно смеяться и, с большим знаком вопроса на моих глазах, вглядываться в лицо опешишего мужа. Теперь представьте себе картину: тёмная снежная зимняя ночь (вернее утро 4.00), ругающийся по-итальянски мужчина и смеющаяся и ойкающая от боли беремення женщина толкают машину, пытаясь завести этого бездушного монстра с толкача. Ничего не вышло. Я вернулась домой прыгать на мяче, в то время как Гуннар с охранником толкали машину обратно на парковочное место, заказывали такси, перекидывали сумки....и вот мы на пути в больницу! Таксист явно не торопиться и каждый красный свет светофора - наш! Этот короткий путь в 15мин показался нам самой длинной поездкой на такси. Наконец-то приехали. Сонно зевающая ночная смена бальзаковского возраста отказывается разговаривать с нами не на польском, и тогда мой разгорячённый машиной и таксистом италянец переходит на язык жестов. Я прыгаю на мяче прямо в коридоре регистратуры, томно наблюдая за этой битвой нравственного безразличия и трепетного отчаяния. Через 20мин появляется такой же сонный доктор студенческого возраста и просит меня (на английском) взобраться на кресло для обследования, которое показало 4см раскрытия шейки матки. После нудного бюрократического заполнения медицинских карт и оформления бумаг (которое заняло почти 2 часа!), нас наконец-то определили в родовую палату N1 и в 7 утра я получила первую дозу внутримышечного обезбаливающего и газ.
Гуннар радостный побежал грузить сумки в машину и подогнать её самую ко входу. Когда всё было готово, я спустилась вниз, устроилась поудобнее (насколько это возможно) и мы...никуда не поехали, т.к. машина попросту не завелась. Я стала нервно смеяться и, с большим знаком вопроса на моих глазах, вглядываться в лицо опешишего мужа. Теперь представьте себе картину: тёмная снежная зимняя ночь (вернее утро 4.00), ругающийся по-итальянски мужчина и смеющаяся и ойкающая от боли беремення женщина толкают машину, пытаясь завести этого бездушного монстра с толкача. Ничего не вышло. Я вернулась домой прыгать на мяче, в то время как Гуннар с охранником толкали машину обратно на парковочное место, заказывали такси, перекидывали сумки....и вот мы на пути в больницу! Таксист явно не торопиться и каждый красный свет светофора - наш! Этот короткий путь в 15мин показался нам самой длинной поездкой на такси. Наконец-то приехали. Сонно зевающая ночная смена бальзаковского возраста отказывается разговаривать с нами не на польском, и тогда мой разгорячённый машиной и таксистом италянец переходит на язык жестов. Я прыгаю на мяче прямо в коридоре регистратуры, томно наблюдая за этой битвой нравственного безразличия и трепетного отчаяния. Через 20мин появляется такой же сонный доктор студенческого возраста и просит меня (на английском) взобраться на кресло для обследования, которое показало 4см раскрытия шейки матки. После нудного бюрократического заполнения медицинских карт и оформления бумаг (которое заняло почти 2 часа!), нас наконец-то определили в родовую палату N1 и в 7 утра я получила первую дозу внутримышечного обезбаливающего и газ.
Помню, что сохло в горле и очень хотелось пить, но каждый глоток воды черз 5 мин вырывался наружу. Гуннар не отходил от меня ни на секунду, массажировал поясницу, прикладывал лёд, гладил по голове и просто БЫЛ СО МНОЙ. Боль не стихала, а раскрытие притормозилось в то время как наша девочка продолжала свой трудный путь к нам на встречу.
Для ускорения процесса, акушерка предложила попрыгать на фитболе под душем, со струёй горячей воды направленной на поясницу. Гуннар направлял струю и массажировал поясницу, я уже выла, опираясь на раковину, пытаясь отдышаться в очень коротеньких перерывах между схватками. Боль нещадно наростала и уже было трудно сидеть и почти невозможно стоять. Через час таких мучений я захотела лечь и попросила ещё обезбаливающего, теперь уже внутривенно. Пришла докто провести очередной осмотр, во время которого отошли воды, и тут-то стало действительно почти нетерпимо больно. Я пыталась расслабиться и правильно дышатъ, но поверьте, от женщины требуется огромнейшее самообладание следовать инструкциям и выполнять ранее выученные приёмы, и я не знаю, как получается у других, но мне показалосъ, что я не очень справилась с этой задачей. Я просто делала то, от чего мне было хоть чуточку полегче, например, лежала на боку, а не на спине. Наша девочка была готова к выходу, но шейка всё ещё была расскрыта только на 9см, что явилосъ причиной мелкого осложнения - дистресс плода - темп биения сердца нашей малышки стал замедляться. Помню, что почти пустая до этого палата внезапно наполнилась людьми в синих и зеленых халатах (меня попросили подписать какую-то бумагу, что по понятным причинам я была просто не в состоянии сделать). Подписал Гуннар, как я узнала позже, согласие на использование вакуум-экстрактора. Я чувствовала каждое движение доченьки, и думала только о том, как помочь ей пройти через этот стресс как можно быстрее. Рука Гуннара была синяя и почти парализована от моей хватки, но он как полагается настоящему джентельмену не обращал на это внимания и мужественно сообщал мне о происходящем: "Головка, я вижу головку! Толкай! Она почти с нами. Толкай, помогай ей!" Моё самообладание покинуло меня во время потуг, и я озвучила своим безумным криком каждую из 8 схваток = 5 для головки + 3 для тельца. А потом боль исчезла и вместо этого на моей груди появился тепленький синенький волосатый комочек - Аватарчик :)
Для ускорения процесса, акушерка предложила попрыгать на фитболе под душем, со струёй горячей воды направленной на поясницу. Гуннар направлял струю и массажировал поясницу, я уже выла, опираясь на раковину, пытаясь отдышаться в очень коротеньких перерывах между схватками. Боль нещадно наростала и уже было трудно сидеть и почти невозможно стоять. Через час таких мучений я захотела лечь и попросила ещё обезбаливающего, теперь уже внутривенно. Пришла докто провести очередной осмотр, во время которого отошли воды, и тут-то стало действительно почти нетерпимо больно. Я пыталась расслабиться и правильно дышатъ, но поверьте, от женщины требуется огромнейшее самообладание следовать инструкциям и выполнять ранее выученные приёмы, и я не знаю, как получается у других, но мне показалосъ, что я не очень справилась с этой задачей. Я просто делала то, от чего мне было хоть чуточку полегче, например, лежала на боку, а не на спине. Наша девочка была готова к выходу, но шейка всё ещё была расскрыта только на 9см, что явилосъ причиной мелкого осложнения - дистресс плода - темп биения сердца нашей малышки стал замедляться. Помню, что почти пустая до этого палата внезапно наполнилась людьми в синих и зеленых халатах (меня попросили подписать какую-то бумагу, что по понятным причинам я была просто не в состоянии сделать). Подписал Гуннар, как я узнала позже, согласие на использование вакуум-экстрактора. Я чувствовала каждое движение доченьки, и думала только о том, как помочь ей пройти через этот стресс как можно быстрее. Рука Гуннара была синяя и почти парализована от моей хватки, но он как полагается настоящему джентельмену не обращал на это внимания и мужественно сообщал мне о происходящем: "Головка, я вижу головку! Толкай! Она почти с нами. Толкай, помогай ей!" Моё самообладание покинуло меня во время потуг, и я озвучила своим безумным криком каждую из 8 схваток = 5 для головки + 3 для тельца. А потом боль исчезла и вместо этого на моей груди появился тепленький синенький волосатый комочек - Аватарчик :)
Большие тёмные, полные спокойствия, глазки посмотрели на меня зачарованно и на какое-то мгновение я даже растерялась....Потом я прижала её к своему сердцу, поцеловала в лобик со словами: "Здравствуй, доченька! Я - твоя мама. С днём рождения, солнышко! А это - твой папа. Добро пожаловать в этот замечательный мир!" Я любовалась ею, рассматривая черты её лица, маленькие пальчики и ноготочки, и эти длинные густые волосы :) Я испытывала Кристально Чистейшее Блаженство!
Гуннар, теперь уже с статусе отца, перерезал пуповину и доченьку переложили на другой столик для процерур и осмотра. Я помню, она совсем не плакала, что даже заставило меня немного волноваться, но Гуннар не сводил с неё глаз, и я знала, если они вместе, то всё может быть только хорошо и ни как иначе.
Дочурку нарядили, следуя итальянской традиции, в приготовленную заранее распашенку из Тосканы со словом ФОРТУНА , и снова передали мне в руки. Эмоции могу описать только двумя словами - Сладостня Бархатистость!!!
Потом наше сокровище положили загорать под ультрафиолетовую лампу, в то время как мне накладывали швы после хирургической манипуляции, именуемой эпизотомия (о проведении которой я даже и не знала до сего момента). Плацента вышла совершенно безболезненно в две потуги незадолго до этого момента.
Мне ввели несколько доз обезбаливающих, что держало меня в очень смутном сознании, зато полностью ликвидировало боль. Спасибо Гуннару за все сделанные видео и фотографии, которые я просматривала позже дома со слезами на глазах, иначе я мало бы чего помнила.
С нами обеими всё хорошо и нас переводят в послеродовую палату для 40 минутного наблюдения и после в обычную палату, где нашему папочке разрешают остаться с нами на целый день до 21:00.
У нас была с собой бутылка безалкогольного шампанского и специально заготовленные бокалы -- мы праздновали рождение нашей дочери Шарлин! Мы праздновали рождение нашей семьи! И не было счастью предела!
В первую ночь я сделала то, о чем мечтала последние 9 месяцев -- я спала на животе :) Шарлин, уставшая после трудного пути, проспала всю ночь, давая мне возможность хорошенько отдохнуть. У нас с ней с первого дня есть эта особення связь, если я мысленно попрошу её о чем-то , то она обязательно так и сделает.
Как и в ту ночь, я попросила её обязательно крепко поспать и набраться сил для следующего дня. Воскресенье мы провели в больнице для дополнительных анализов и тестов, а уже в понедельник утром наш папочка забрал нас домой.
